Hello and welcome to beautiful Европейская история.

Более историческим содержанием

Более историческим содержанием отличались, без сомнения, позднейшие песни о подвигах освободителя Армина, песни, которые еще в конце первого столетия нашей эры звучно пелись немецкими племенами. Песни раздавались на пиршествах германцев, и с песнями они шли в сражение. По слабейшему или сильнейшему звуку боевой песни они старались угадать исход борьбы; поэтому они, затягивая свою песню, держали также перед губами впадину щита, чтобы звук раздавался громче. Отсюда военная песня получила название бардит (щитовая песня, от древнесеверного слова bard hi — щит).

Некоторые ревнители немецкой народности вывели отсюда заключение, что в Древней Германии существовала особая корпорация поэтов и певцов, которые назывались бардами, но это заключение совершенно неосновательно и обусловливается перепутыванием германских нравов с кельто-галльскими.

Что касается формы древних мифических и военных песен, к которым присоединялись, быть может, сатирические, ругательные и загадочные песни, то всего вероятнее будет предположить, что она подчинялась закону аллитерации, как мы это видим во всех остатках древнейшей германской поэзии.

Очень правдоподобно, что древнейшая дохристианская немецкая поэзия занималась преимущественно двумя главными сюжетами — сагой о Зигфриде, убившем дракона, и сагой о волке Изенгримме и лисе Рейнгарте (это значит хитрый, в уменьшительном на нижненемецком Reineke). По крайней мере, эти саги своими корнями уходят далеко в глубокую германскую древность, что доказывается специфическим мифически-языческим характером первой и наивной лесной первобытностью последней. Обработка обеих началась, быть может, уже тогда, когда немецкий язык только отделился с достаточной определенностью от общего корня языков санскритского и вендского, кельтского, эллино-италийского, славянского и германского.

Чтобы дополнить эту картину древней Германии, надо еще обратить внимание на политические и юридические условия древнегерманской жизни.

Много было говорено и спето о старонемецкой свободе. Непростительное незнание и простительный энтузиазм общими силами постарались украсить государственное хозяйство древних германцев таким сиянием свободы, фантастический блеск которого не мог устоять перед светом беспристрастного исследования. Правда, в древнегерманской свободе, противопоставленной гнилости римского мира, лежали задатки второй юности Европы, но правда и то, что о свободе в теперешнем смысле.

Posted on 9 июня '13 by , under Европа.